Мужчина, сумрачно наблюдавший за ним, тоже разломил свою картофелину.

- Вкусно, - сказал он наконец и вытер руки о плащ.

- Вы берите еще, - Павел пошвырял веткой в угольках. - Жалко рыбы нет, уху бы сварили. Здесь ведь рыбалка замечательная, правда?

- Рыба есть, - почему-то звонким, а не прежним бесцветным голосом отозвался мужчина. - Вот!

Он сунул руку в карман необъятного черного балахона и, пошарив там, извлек на свет громадного черного окуня. В окуне было килограмма полтора.

Горбатый, почти треугольный, он топорщил колючие красные плавники и судорожно разевал рот.

Рыбак разжал пальцы, и окунь упал на землю, неистово колотя хвостом, как будто его только что вытащили из воды, а не из кармана.

- Ого! - уважительно воскликнул Павел. - Как же вы его в карман-то?

- Эх! - развеселился мужчина и вытащил второго окуня.

- Это фокус, - счастливо захохотал парнишка. Глаза его горели в ожидании нового чуда. - А судака можете?

- Могу, - рыбак достал из кармана судака.

Павел был готов биться об заклад на что угодно - такой судак ни в каком кармане не поместится. Рыбак вытащил его, как полено.

Судак брякнулся о землю и тут же выгнулся дугой. В следующий момент он взвился в воздух и опять тяжело упал - в глаза Павлу полетели песок и пепел.

Парнишка бросился на рыбину, как на футбольный мяч. Он прижал ее животом к земле и, отрывисто хохоча, закричал:

- А тайменя можете?

- Нет! - очнулся от наваждения Павел. - Не надо тайменя!

Он с опаской поглядел на мужчину и умоляюще попросил.

- Не надо. Он нам тут все разнесет. Хватит и этого. Сейчас сварим уху, а потом поплывем дальше.

Эти слова он произнес вопросительным тоном, как бы спрашивая разрешения.

Голос мужчины стал тусклым и сиплым.

- Плывите, - равнодушно отозвался он и повернулся к костру спиной.